Дикарка из Шампани: история самого известного «ребёнка маугли» | Популярный Университет

Дикарка из Шампани: история самого известного «ребёнка маугли»

В деревне Сонжи происходило неладное. Сельчане попрятались в дома, закрыли двери и ставни. Лишь самые любопытные вышли вместе со смотрителем д’Эпинуа к яблоневому саду. 

Вечерело. В сумеречном свете чудовище было едва различимо, однако на дьявола, как окрестили его бежавшие в страхе фермеры, всё же похоже не было. Щупловат был дьявол: на тонких ногах, неравномерно покрытый шерстью и кое-где лысоватый, напоминал не то собаку, выучившуюся ходить на задних лапах, не то исхудавшего детёныша шимпанзе. Кем бы он ни был, диковинную тварь следовало поймать.

Двор пожилой пары сельчан, в чьих владениях был яблоневый сад, сторожил мастиф. Животное спасало стариков от воров и разбойников. С его-то помощью и решили ловить дьявола. Пса спустили с цепи. Чудище выщетинилось и приготовилось к атаке. Только сейчас д’Эпинуа увидел, что дьявол вооружён так, как было бы вооружено существо человеческое — палкой с наконечником в форме булавы. Тварь нанесла удар по голове мастифа, и тут же пёс замертво свалился к её ногам. Будто бы этого было мало, дьявол глумливо топтал тело поверженного зверя, нечеловеческим криком празднуя победу. Или человеческим?

История дикого ребёнка Мари-Анжелик ле Блан

Смотритель д’Эпинуа не мог поверить своим глазам: он видел перед собой девушку! Она была не то вымазана в грязи, не то чернокожая. Шкура её, которая оказалась не шкурой вовсе, а одеждой, представляла собой тряпьё, а головным убором служила головка тыквы. Разделавшись с псом, дикарка взобралась на дерево и уснула.

Д’Эпинуа не оставил попыток поймать одичавшую девушку. В той будто не осталось ничего человеческого, кроме телесной оболочки. Выманивали её так, как выманивали бы любое другое дикое животное: измором, водой и едой.

Когда дикарку, наконец, изловили, представилась возможность её рассмотреть. На вид девушке была пара десятков лет от роду. На француженку она не походила, однако на негритянку тоже: вода смыла грязь, и дикарка оказалась белокожей голубоглазой красавицей с тёмными, как смоль, волосами. Одно лишь, помимо взгляда, совсем не свойственного женщине, выдавало в ней одичавшее существо. Большие пальцы её рук были необыкновенно длинными и скорее напоминали обезьяньи. 

Дети-маугли — Мари-Анжелик ле Блан. Внешний вид

Первое пристанище одичалая обрела в доме пастуха виконта д’Эпинуа, за что селяне прозвали её «пастуший зверь». Поведение девушки красноречиво давало понять, что к жизни в дикой природе она приспособлена лучше, чем к жизни среди людей. Она резво карабкалась по деревьям, быстро плавала, передвигалась на четвереньках, спала на полу. Во время питья дикарка складывала губы будто корова, а мясо ела сырым, мастерски освежёвывая туши лягушек и кроликов. Как ни пытались жители Сонжи накормить дикарку приготовленным мясом, всё тщетно: девушке становилось дурно, она не могла усвоить пищу и лишь слабела. 

Спустя месяц дикий ребенок обрел новый дом: приют Сен-Мор в городе Шалон-ан-Шампань. Она разместилась в отделении для женщин, где обучилась речи, письму, а также ремеслу и чтению. Девушка вспомнила своё имя: Мари-Анжелик де Олив.

Следующими покровителями «ребенка маугли» стали монахини Шалона, что терпеливо приобщали Мари-Анжелик к культуре. Некогда дикарка, теперь же — прелестная юная леди с хорошими манерами, приняла крещение и получила новое имя: Мари-Анжелик Мемми ле Блан. 

После того, как журнал Mercure de France посвятил «дикарке из Шампани» две статьи, у девушки появились влиятельные доброжелатели, среди которых был епископ Шалона Шуазель, бывшая королева Польши Катажина Опалинская и герцог Луи Орлеанский.

Такой успех «сонжийской дикарки», как нарекли её газетчики, объясним верованиями современников в идею благородного дикаря — существа, что, будучи лишённым благ цивилизации, сделается нежным, невинным и совершенно не злобным. Если такое создание и способно причинить вред, то точно не имеет на это злого умысла и ведомо лишь желанием выжить.

Тот факт, что Мари-Анжелик выучилась письму и речи, была скромна и в целом описывалась собеседниками как ангельское создание, соответствовал сути этой идеи, являясь при этом феноменом с точки зрения психологии и психиатрии. Учёным-исследователям уже доводилось видеть одичавших людей, в том числе детей, кои, будучи оторванными от общества, обратились зверьми, какими впоследствии и остались, несмотря на все усилия. Мари-Анжелик же удалось вновь обрести человеческий облик как физически, так и духовно, несмотря на то, что девушка жила дикаркой долгих десять лет. 

К слову, о долгих десяти годах. Визитёры Мари-Анжелик желали разгадать тайну её происхождения, а потому проводили с девушкой длительные беседы в попытках узнать, кто она такая и как оказалась в лесах Сонжи. Учёный-исследователь Шарль Мари де Ла Кондамин заключил, что, вероятнее всего, Мари-Анжелик появилась на свет среди эскимосов Северной Америки. На эту мысль его навели воспоминания девушки о домах, покрытых шапками снега, животных, под описание которых подходили разве что тюлени, а также пищевые пристрастия: сырые рыба и мясо. 

В памяти Мари-Анжелик сохранились сахарный тростник и маниок, торговые суда и мужчины, которых девочке предстояло бояться всю последующую жизнь, что давало де Ла Кондамину повод полагать, что дикарка пережила насилие. 

Когда же Ла Кондамин сложил воедино обрывки воспоминаний Мари-Анжелик, его взгляду предстала следующая картина: капитан торгового судна, по-видимому, голландец, либо шотландец, взял в рабство жителей арктических земель, чтобы продать бедолаг европейским колониям на островах Вест-Индии. Люди, купившие Мари-Анжелик, перевезли её в район Арденн, что на северо-востоке Франции, откуда девушка и сбежала. 

История дикого ребёнка Мари-Анжелик ле Блан

Другой влиятельный собеседник Мари-Анжелик, хирург Серж Ароль, придерживался другой точки зрения: будто бы сонжийская дикарка произошла из индейского племени месквоков, обитавших на территории Верхней Луизианы. Племя, также известное как племя лис, потеряло в сражениях всех, кто мог держать в руках оружие, а потому оставшимся в живых было нечем кормить детей. За неимением лучшего выбора матери отдавали детей захватчикам в качестве будущих рабов и прислуги. Такая участь постигла и Мари-Анжелик. 

Девочка попала к состоятельной канадской француженке, которая, однако, спустя год подверглась нападению и была вынуждена бежать во Францию. Согласно сохранившимся документам, в пути женщину сопровождали три дочери и маленькая дикарка. 

Застигнутый штормом, преследуемый пиратами и перегруженный треской корабль вынужденно пришвартовался в Марселе, где бедная мадам продала свою маленькую слугу в шелкопрядильню взамен на место на судне. Мари-Анжелик сбежала из мастерской в компании подруги по несчастью, проданной в рабство девочки из Палестины.

Спасаясь от чумы, дети пробирались по лесам Франции, оставляя позади тысячи километров. Всё делили пополам: невзгоды, усталость и дичь. Спасаясь от холода, одичавшие разрывали норы животных и зарывались в землю в ожидании, пока погода не соблаговолит отправиться в путь. Они не знали языка, на котором могли бы общаться друг с другом, и потому говорили с помощью криков и жестов.

Всему однажды приходит конец. Тело темнокожей юной девушки обнаружили в лесах Сонжи. Напуганный дикарками, местный житель забил её насмерть.

Мари-Анжелик осталась одна. Ведомая усталостью, голодом и жаждой, она вышла к деревне Сонжи, где в окнах горел свет, пахло похлёбкой и где смотритель д’Эпинуа дремал в своей койке и не знал ещё, в какую историю он попадёт этим вечером.

Годы шли, и прошлое уже напоминало искажённую картинку, видимую будто сквозь стекло калейдоскопа. Вот она, Мари-Анжелик ле Блан, состоит в новициате престижного королевского аббатства Сен-Перрин в Шайо. Учёные умы и знать желают побывать в её обществе. Она получает жалованье в шестьсот лир просто за то, что живёт на белом свете. Она рукопожатна, уважаема и, может, даже любима. 

Или её разум обманывает её? Было ли это? Дома под тяжёлыми шапками снега, племя лис, корабль и плен. Было ли это взаправду или, может, Мари-Анжелик спала и видела сон? Может, это лишь порождение её воображения? 

Девушка, а впрочем, уже скорее дама, протёрла глаза и окинула взглядом собственные ладони с причудливо длинными большими пальцами. Дрёма прошла, морок рассеялся и тут она ясно, как никогда, поняла: это всё было взаправду.

Эта история имела место во Франции в XVIII веке. Мари-Анжелик де Олив родилась в 1712 году. Она вошла в историю как единственный задокументированный случай, когда дикий ребенок, оказавшись оторванным от человеческого общества на десять лет, научился чтению и письму. 

Дети маугли не раз попадались людям на глаза. Воспитанные в лесу животными, они переняли многие их повадки, но вернуться к человеческому образу жизни, научиться письму и речи в более зрелом возрасте уже не смогли. Дикий ребенок, воспитанный в лесу, всегда будет стремиться вернуться туда.

Мари-Анжелик умерла в Париже 14 декабря 1775 года в возрасте 63 лет. Женщина была не то убита, не то пала в борьбе с болезнью. В деревне Сонжи, где была поймана Мари-Анжелик ле Блан, стоит памятник в её честь.

Понравился наш материал? Подписывайся на «Популярный университет» в социальных сетях: ВКонтакте, Telegram.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    1
    Поделиться

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: